Любовь моя – Улан-Удэ. O выставке изобразительного искусства Бурятии, посвященной 350-летию основания города Улан-Удэ.

Любовь моя – Улан-Удэ. O выставке изобразительного искусства Бурятии, посвященной 350-летию основания города Улан-Удэ.

(опубликована в «Петербургских искусствоведческих тетрадях», вып. 46, 2017 г.)

В ста километрах от легендарного озера Байкал, на пути Транссибирской магистрали расположился город в долине слияния рек Уды и Селенги – Улан-Удэ. Историю город начинает с 1666 года, когда был основан Удинский острог. В 1735 года Удинск был переименован в Верхнеудинск, а в 1937 году приобрел современное название. В этом году столица Бурятии праздновала свое 350-летие, в связи с чем город принял более 200 делегаций зарубежных и российских городов, но и сам вывез свою культуру в Москву и Санкт-Петербург. В ноябре 2016 года в двух «столицах» нашей страны проходили дни культуры Улан-Удэ.

История дней бурятской культуры в столице берет свое начало еще в довоенные года: первая Декада бурят-монгольского искусства прошла в 1940 году в Москве. В поисках наиболее одаренных певцов, музыкантов, сказителей, танцоров, художников, мастеров народного творчества объездили тогда все районы республики. Следующие декады бурятского искусства и литературы проходили в 1953, 1973, 1983, 1996 и в 2011 году. В 2011 году в Московском государственном выставочном зале «Новый манеж» прошла уникальная масштабная выставка «Изобразительное искусство Бурятии», для которой была собрана богатейшая коллекция живописи, графики, скульптуры, предметов декоративно-прикладного искусства, а так же экспозиция была дополнена предметами буддийской коллекции – иконами-танка, костюмами и масками мистерии Цам, ритуальными предметами.

На прошедшей в ноябре 2016 года в рамках дней культуры Улан-Удэ выставки, посвященной юбилею города, Союз художников Бурятии представил произведения известных в республике и России мастеров: Ч.Б. Шенхорова, Б.Д. Доржиева, Б.Э. Лыксокова, А.С. Дугаровой, Н.А. Улзытуевой-Соктоевой, Е.А. Болсобоева, З. Доржиева и других художников современной Бурятии. Выставка была организована Национальным музеем Республики Бурятии совместно с Союзом художников Бурятии и Арт-фондом Даши Намдакова и проходила в выставочном зале Союза художников в Москве. Масштаб выставки не имел большого размаха, к чему и не располагает небольшой, камерный выставочный зал. Однако на этих немногих квадратных метрах, в работах, охватывающих творчество художников с середины ХХ – начала XXI века, сосредоточилась история республики и города от древних кочевников до современного экспрессионистического взгляда на свой город.

Очень цельно и полно представлены были на выставке   виды изобразительного искусства Бурятии, отражающие развитие искусства на рубеже двух веков. Работы разнообразны по видам и технике выполнения, по сюжетам и образам: пейзажи и портреты, абстрактные изображения, мифологические сюжеты, представленные в графике, живописи, скульптуре, рельефе. Но конечно же наиболее широко представлены оказались пейзажные мотивы, как городские, так и посвященные природе края.

Проблема «человек-природа» в Сибири и на Дальнем Востоке имеет особое значение не только для искусства, но и для самой жизни – единство с природой составляло саму суть жизни. Нетронутая могучая и суровая природа веками жила по своим законам, зачастую беспощадным к человеку. Но изменилась историческая реальность и земли стали обживаться, не только обживаться, а превратились в советское время «грандиозный плацдарм сражения за могущество человека. В тайге и тундре выросли гиганты индустрии, новые благоустроенные города. Обращаясь к жизни края, и, в частности, к его ландшафту, мастера изобразительного искусства все чаще пишут новые земли, все реже – нетронутую природу». 1

Сюжеты полотен  художников республики второй половины ХХ века разнообразны, как разнообразна и сама современность той Бурятии: на древних землях ее старое встречается с новым в сочетаниях контрастных. Здесь, среди величавой и торжественной природы несут вахту чабаны, а рядом кипит и шумит стройка БАМа, взрывая привычный ритм жизни невиданным темпом, могучим размахом человеческой деятельности. Романтические степные сюжеты разворачиваются на фоне постройки новых городов, линий электропередач. Но при всем сюжетном многообразии картины имеют общие черты, корни которых в национальных особенностях бурятской культуры. Плавной ритмикой линий, спокойным насыщенным цветом, широким обобщением форм живописцы достигают немногословной сдержанности, определенной монументальности образов. Мудрые и неторопливые герои полотен позволяют понять душу народа, его характер. То же самое можно сказать и о городском пейзаже Улан-Удэ того времени, что можно наблюдать в работе А. Ажигирова «Панорама ПВЗ», во многих пейзажах В. Садыкова.

В переходное время 90-х годов и в современном своем творчестве бурятские художники вновь обращаются к своим истокам, обращают взор в бескрайние тихие мудрые степи, в которых расположилась их родина. Причем все, что происходит на этих землях, требует от мастеров искусства не просто восторженного отношения, но и понимания сути событий. Чтобы схватить, понять масштабность явлений, необходимо прибегать к емким образам, многогранным.

Чтобы образно осмыслить жизнь края, художнику нужно обладать масштабным мышлением, способностью широких представлений. Тяготея к эпическому решению, художники прибегают к их характерной черте — строят композицию подчеркнуто статично, зачастую используя локальный цвет (что особенно свойственно художникам советской Бурятии), вводят пейзажный фоны при изображении портретов, что играет большую роль в монументализации образа.

Размышляя над бурятским пейзажем, хочется согласиться с мнением философа Ю.М. Федорова 2, утверждавшего, что «художник всякий раз заново гармонизирует и мифологизирует мир, интегрируя его в вечность» 3.

Многогранный художественный образ Бурятии, с ее необъятными просторами, красотой и мощью мы видим в пейзажах Б.Т. Тайсаева «После грозы», где бурые насыщенные зловещие облака – стихийно накрывают современный город, совсем намеком обозначенный на горизонте, а в прорехах этих облаков виднеется уже мирное голубое небо; художник нашел гармонию в стихийности природы. Такая же вечность ощущается в работах «Лето в деревне» Москалева Г., «Осень за городом» (1989) В. Архипова и «Уходящий день. Максимиха» (1986) Д.-Н. Дугарова. Пространство в них как всеобъемлющая универсалия и изначальное состояние природы, осязаемое до ощущения почти ‘мифического’, когда растворяется понятие времени. Мир в их работах строен и космогоничен.

Однако как бы ни была величественна природа края, какой бы несоизмеримой она ни казалась, путь к ее образному, эстетическому освоению все же лежит через соотнесение ее с человеком, его чувствами, мыслями, делами. Так например в «Портрете дочери» (1986) Л.И. Нохоевой прослеживается лейтмотивом любовь к своему краю – фоном бесконечная степь за окном, но притягивает взгляд так же, как и лицо маленькой девочки, являющейся центром композиции. Автор прибегает к упомянутому выше приему, когда при изображении портретов вводят пейзажный фон. Словно многовековой мудростью смотрит на нас дочь художницы, мудрость, которую хранит в себе бурятская земля. Портрет ребенка осмысляется через «нахождение» ее в этом пейзаже, и никак по-другому. По такому же принципу пишет свой детский портрет А. Цыбиков «Жаргал» (1981).

Широко представлен на выставке городской пейзаж: меняющиеся с годами, десятилетиями виды города Улан-Удэ, окруженные степями, застывшими в своей вечности.

Рассматривать экспозицию очень интересно: узнаваемые современные детали – дома, улицы, трамваи, даже окна и деревья, в то же время настоящий исторический экскурс – на площадь Советов или улицу Ленина 60-70-х годов прошлого века. Так, например у Садыкова можно проследить перемены главной площади города. «Площадь советов», написанная в 1960-е гг и его же «Площадь Советов», написанная уже в 1979 году (эту работу встречаем в альбоме посвященном юбилею города): словно погруженная в утреннюю дымку Площадь Советов 60-х, спокойная, готовая к переменам, и Площадь Советов двадцать лет спустя, с монументом вождя революции в самом ее центре, с новыми постройками и гордо колышущимися флагами — город уже уверенно включен в процессы, кипящие на советском пространстве, и только цвет и манера написания неба выдают в ней тот умиротворенный Верхнеудинск, каким он был до революции и остался в глубине души бурятского народа.

Изображение неба особо любимо бурятскими художниками. Оно само по себе является некоей характеристикой пространства, аллегорией свободы, а что как ни эти два понятия особенно характерны для живущих в этом регионе. Бурятские художники даже в самом обыкновенном сюжете городского пейзажа часто любят акцентировать внимание на этом образе. И это часто небо – пространство, небо – широта, небо – стихия, но изредка и в камерных сюжетах художникам тоже обращаются к нему. Так, например, в лирической работе В.Ф. Ражбаевой «Розовые облака» (2012) представлен городской пейзаж, парк, лето, закат и облака, цвета, какими они могут быть только на закате в степи, своим цветом отражаясь в окнах и наполняя квартиру, из окна которой смотри зритель в окно, мягким нежным розовым сиянием.

На выставке представлены другие городские пейзажи известных бурятских художников. Среди них – советская «Площадь Комсомольская» Ильи Алтаева, написанная в 1970 году, работа 1975 года «Цирк в Улан-Удэ» Александра Казанского, увековеченные в масле центральные улочки Улан-Удэ – Коммунистическая и Смолина, «Мой город» Б. Доржиева (2015), показавший свой город словно через детские воспоминания, которым свойственна жизнерадостность красок, яркость, что передают локальность цвета и широкий мазок, но при всей непринужденности в технике исполнения работы – небо в ней написано очень ровно, очень вдумчиво, оно будто бы говорит о мирном небе над головой.

Мифические сюжеты бурятских художников были представлены в выразительных графических работах Е. Болсобоева и А. Сахаровской. Авторы не случайно выбирают технику линогравюры и гравюры на пластике, поскольку они предполагает особую отточенность и предельный лаконизм художественных образов; мужественные и героичные по своему строю линогравюры, имеющие в своем контрасте только черное и белое, точнее всего передадут цельность и суровую ясность мифа, эпоса. В монолитно построенных листах Сахаровской, посвященных эпосу «Гэсэр» скупыми средствами передается и пространство, и свет, и героизм образов, и атмосфера степной жизни в целом. Нет суетности, но в кажущейся застылости фигур и композиционной простоте выявляется торжественность и важность происходящего события.

Национальные корни очень хорошо проглядываются в искусстве каждого из присутствующих здесь мастеров изобразительного искусства. То, что касается такого вида искусства, как скульптура, то здесь хотелось бы отметить сильнейшую сторону творчества бурятских художников. Они умеют показать своё национальное, внутренний мир изображаемого человека, все изображаемые предметы проникнуты глубоко национальным чувством. Особая ментальность и образ мышления создали великолепные образцы в творчестве Д. Намдакова и других талантливых скульпторов из Бурятии, представленных на выставке.

Основная часть скульптурных работ, представленных на выставке, выполнена из дерева. Резьба по дереву привлекала многих художников и являла собой один из основных видов объемной пластики на начальном этапе развития бурятской скульптуры. Во второй половине ХХ века успешно работали в этом направлении и выпускники специальных учебных заведений, и народные умельцы, а порой народные умельцы переходили в число профессиональных скульпторов. В числе последних следует назвать М. Эрдынеева, работы которого представлены на выставке. Свой поиск мастер ведет многопланово, как бы пробуя различные способы приложения исконных бурятских традиций к сегодняшней действительности, которую он воспринимает с присущими ему природной сметливостью, с чутким пониманием новых веяний. Хорошо разбираясь в фактуре материала, мастер чаще всего использовал для своих работ наросты на сосне и кедре. Национальная характерность образов проявляется у художника в фигурах стариков, сидящих с поджатыми под себя ногами, как бы в спокойном, неторопливом раздумье, таков, например, его «Сказитель» (1974).

Скульптурные формы Эрдынеева устойчивы, крепки в своей основе и вместе с тем дополнены орнаментом, придающим им нарядную декоративность. Таковы группы «Пять видов домашнего скота», «Четыре сильных» и «Четыре дружных», а также жанровые композиции. Образы домашних животных – верблюда и барана скульптор изобразил в реалистичной манере, как это делали старые мастера, и подчеркнув упитанность фигурок по традиции, символизирующих благополучие скотоводства. Фигурки покрыты узорными завитками и глубоко врезанными штрихами, в чем там же прослеживаются древние традиции.

Самобытно развивалась скульптура Бурятии в середине прошлого века. В традициях русской и европейской школы реалистического скульптуры. Таким например является портрет выполненный Э. Д. Цыденовым — голова девушки-бурятки — «Моя современница» (1969). Вместе с тем особенности поэтического облика модели, техника резьбы по дереву придают этой работе ярко выраженный национальный характер. Черты традиционного быта и современности, органически взаимосвязанные, составляют в своем единстве основу образного воплощения жизни в творчестве и Г. Васильева. Его творчество представлено работой «Мальчик с птичкой» (1969). Образ решен в крупных пластических формах, художник отказывается от детальной проработки, придавая фигуре ребенка некий монументализм.

Бурятские мастера Г. Васильев и М. Эрдынеев создавая острохарактерные, выразительные скульптуры из дерева подтверждают: следование традициям национальной культуры, их живое использование с учетом требований, предъявляемых к искусству сегодняшнего дня, всегда плодотворны.

Подобные жанровые сценки в мелкой пластике из дерева представлены в именах: Цыжипова Ц.А., Бодиева С.Б.

Арт-фонд демонстрирует творческие работы известного в мировом культурном сообществе скульптора Даши Намдакова, которые не только продолжают традиционную линию бурятского искусства, но и открывают новые возможности познания и восприятия современной картины мира. Его «Великий чемпион» словно составляет дуэт с «Мальчиком с птичкой» Васильева – сидя с ним по соседству в такой же позе и обладающий таким же монументальным характером.

Главная цель выставки – познакомить жителей и гостей Москвы с творчеством бурятских художников второй половины ХХ – начала XXI века, в котором гармонично сочетаются высокий профессионализм с традиционным пониманием и видением сути явлений окружающего мира. Художники в своих произведениях выразили личностное видение родного края с выразительными ландшафтами и образами города с его постоянно меняющимся видом.

«Процесс творчества по мнению многих художников похож на процесс создания творцом вселенной. Данная человеку любовь изначально является основой этого творческого процесса. Произведения художника — есть та идеальная картина мира, в которой человек занимает важное место, поскольку именно он ответственен за целостность мира, сотворенного Создателем» 4. Именно такой процесс творчества открывают перед зрителем художники Бурятии на выставке, приглашают в свой край, наполненный духом стихий, мифов, божеств, традиций и при этом глубокой молчаливости и гордости.

Экспозиция показывает состояние развития изобразительного искусства Бурятии в пределах длительного периода до настоящего времени, и современные художники успешно работают сегодня.

1 Искусство Сибири и Дальнего Востока: Живопись. Графика. Скульптура: Альбом / Авт.-сост. Т.А. Нордштейн. – Л.: Художник РСФСР, 1984. – С.30

2 Сибирский миф. Голоса территорий: живопись, графика, скульптура, декоративно-прикладное искусство художников Сибири XX-XXI веков/ Правительство Омской обл. — Омск: Полиграф, 2008. – С.14

3 Там же, С.15

4 Там же, С.15