Пименов и чувство искусства, или для чего же весь этот постмодернизм?

Что такое искусство, и каким оно должно быть?

Вопрос, равноценный Шекспировскому «быть или не быть?»

Искусствоведы, критики, теоретики и просто люди, горячо любящие искусство, могут бесконечно долго рассуждать, спорить, дискустировать на эту тему, искать истину в смысле и осмысленности искусства, того, каким оно должно быть, а каким нет, сравнивать и оспаривать. Это показывает, как искусство глубоко трогает сердца и души людей. Поэтому зритель требует искренности, страстности и честности от художника.

Попавшая случайно мне в руки небольшая книга Ю. Пименова, изданная в 1964 году, как нельзя лучше говорит устами художника из самого центра творческого мира о том, во что вылился весь постмодернизм, с которым приходится жить и по сей день.

«Я не могу представить, как можно встать утром, увидеть за окном солнце на городских крышах или мокрый дождливый воздух, светлую детскую голову, тело сидящей женщины в полумраке комнаты или просто влагу разрезанного апельсина, кусок хлеба на глянце тарелки и… начать делать дырочки в картоне.»

«Мы все любим это драгоценное чувство жизни в большом искусстве, любим необыкновенность изображения обыкновенных явлений, страстную силу чувств и замечательную красоту форм настоящих произведений. За поразительной живописью веласкесовских инфант, за кошачьим лукавством парижанок Ренуара, за сельской красотой Венецианова, за необыкновенно высокой простотой Рафаэля, за нервностью Врубеля, за мрачностью Креспи, за всем большим искусством стоит жизнь, исчезающая и не исчезнувшая, люди умершие и живые. Зачем же отдавать идиотические дырки, за опустившееся чудачество большие чувства жизни и право их трудного изображения?»

А ведь на самом деле зачем? Ведь в руках художника такое  сумасшедшее многообразие мира! Современный художник имеет в своем арсенале все наследие прошлого плюс постоянно изменяющееся и прогрессирующее настоящее; мир, дающий необыкновенно глубокий и тонкий материал. Это не значит, что нужно механически повторять передвижников, равняться на советских реалистов или бесконечно копировать старых мастеров… Это значит, что путь художника — это поиск, поиск нового метода, новой формы, который невозможен при отсутствии базы традиций, сознания и мастерства.

Хочется, чтобы зритель, приходя на выставку не чувствовал себя обманутым, оболваненным, глупым, а слышал диалог художника с собой, взаимочувствование и движение жизни.

Взаимопонимание художника и зрителя — это то, что движет искусством и не дает ему сузиться до небольшой секты теоретизирующих с инсталляциями художников, которые творят только для… а для чего же они творят?